С закрытыми глазами
Опера «Проза» Владимира Раннева

Текст: Рая Потапкина

Фото: Олимпия Орлова
  • /
  • /
Ответ на вопрос, можно ли издавать классические и романтические оперы в аудио-форматах, думаю, у многих не вызывает сомнений. Несмотря на то, что опера — синтетический жанр, нотная фиксация, и соответственно, аудиозапись, создают достаточно полное впечатление о сочинении. Но в случае с таким музыкально-визуальным произведением, как «Проза» Владимира Раннева, отдельно опубликованная звуковая составляющая превращается в художественный макроснимок сетчатки глаза, по которому уже невозможно восстановить внешность ее обладателя.
В опере Раннева два прозаических текста — рассказ Мамлеева «Жених» и повесть Чехова «Степь» — становятся частью единого нелинейного нарратива. Истории завернуты в параллельно идущие информационные потоки. Раннев-режиссер словно одновременно включает аудиокнигу и показывает видеокомикс: фрагменты «Степи» звучат как одночастное 80-минутное хоровое сочинение Раннева-композитора, в то время как рассказ «Жених» оформлен художницей Мариной Алексеевой как 80-минутный анимационный комикс, в котором героев играют вокалисты, находящиеся в этот момент на сцене.

Отношения, разворачивающиеся между сюжетами Чехова и Мамлеева, порождают массу дополнительных смыслов: «Прошлое — Настоящее», «Настоящее — Будущее», «Сверх-Я — Оно», «Ребенок — Взрослый». Тексты взаимодействуют даже на эмоциональном уровне. Неуютная, контрапунктирующая фантасмагоричному рассказу, вводящая в оцепенение музыка создает необходимый саспенс к жуткой истории о психологической гибели семьи Кондратовых. Анимированный коллаж, составленный Алексеевой из газетных вырезок, мемов и коротких реплик из рассказа «Жених», превращается во флешбеки или флешфорварды внутри травмирующей истории разлуки Егорушки с матерью.

Публикация звуковой дорожки оперы «Проза» констатирует начало самостоятельной биографии гигантского одночастного хорового сочинения Раннева на текст повести Чехова «Степь» и позволяет оценить работу композитора отдельно от всего остального.

У Чехова герои «Степи» существуют в звуковом пространстве царской России конца XIX века — времени расцвета русской хоровой музыки. Акапельное пение звучит в церкви, в концертных залах; от рождения до смерти человек окружен народными песнями. По сюжету Егорушка покидает родной дом в 1887 году: Чайковский уже написал «Литургию святого Иоанна Златоуста» и «Всенощное бдение»; Танеев сочиняет первые хоровые опусы; Рахманинов заканчивает Московскую консерваторию. Хоровое письмо «Степи» Раннева-композитора, задействующее только живые голоса на сцене, cозвучно историческому контексту повести.

В партитуре Раннева считываются звуковые образы, которыми Чехов наполняет свою повесть. Долгие звуки и созвучия, словно «монотонная музыка» кузнечиков и сверчков приазовской степи, тянутся через все сочинение пунктирной линией, прерываемой внезапными блок-аккордами, унисонным скандированием отдельных слов или слогов, глиссандо.
Прозаический текст повести существует в этом эмбиент-пространстве. Он звучит то как знаменный распев, то как речитация или хоровая скороговорка, то как угловатая атональная мелодия. Подобно церковному пению, которое неоднократно слышит чеховский Егорушка, путешествуя по югу России, исполнители поют ровным, безвибратным, практически молитвенным голосом. Текст повести делится на некоторые равномерные отрезки, причем остановки или, наоборот, длинные ноты зачастую дробят слова на части, как они могли бы отпечатываться в аффектированном сознании Егорушки.

Проблематика прозаических текстов в опере — столкновение с жизнью и психические травмы, скрытые и явные насильственные манипуляции внутри семьи и социума, процесс превращения в жертву — требует более сложных средств работы со звуком и словом, чем те, что существовали в позапрошлом столетии. Калейдоскоп вокальных техник (шпрехгезанг, шепот, пение на вдохе, фальцет, глиссандо, вокальная перкуссия, речитатив), с одной стороны, будто бы рисует многочисленные голоса степных зверей и птиц, упоминаемых в повести, а с другой — усиливает внутреннее напряжение музыки. В кульминационных точках фактура уплотняется, в разные моменты превращается в тяжелую акустическую массу, разрозненные точки либо сонорное облако, наполненное глиссандирующими плачами-причитаниями.

Раннев создавал оперу для ансамбля N'Caged и хора «Электротеатра» под руководством Арины Зверевой. Одиннадцать исполнителей, семь из которых знают партитуру наизусть, увлекают слушателя в безостановочное 80-минутное звуковое путешествие. И композитор сделал его больше похожим на поход в горы, чем на летнюю поездку через бескрайнюю южную степь. Покоряя вершины, преодолевая трудности и удаляясь от рутины, начинаешь острее чувствовать жизнь и лучше понимать ее устройство.