Пятьдесят оттенков Генделя
Сильные женщины, наручники и плетка

Текст: Дмитрий Павликов
  • /
  • /
Опера «Альцина» Георга Фридриха Генделя пережила многое: скандал солисток, которые не поделили арию «Tornami a vagheggiar», оглушительный успех после премьеры, уход в небытие на двести лет, триумфальное возвращение в XX веке. Британка Кэти Митчелл вписала свое имя в сценическую историю оперы, представив новую версию «Альцины» на Фестивале в Экс-ан-Провансе.
Альцина и Моргана — сестры-волшебницы, превращающие мужчин в растения и животных. В версии режиссера главные героини представлены двумя возрастами одновременно: актрисам миманса поручена роль пожилых сестер, вокалистки изображают молодых. Волшебницы наделены безграничной властью и силой, но одиночество и нежелание стареть разрушают их внутренний мир. Чтобы сохранить свое место в жизни и остаться доминантами, женщинам приходится идти на злодеяния и хитрости.

Харизма и актерская игра Патрисии Петибон (Альцина) и Анны Прохазки (Моргана) заставляет сопереживать героиням, видеть в них не только стерв-антагонисток. Мастерская актерская работа сочетается с филигранным исполнением барочных колоратур, выстраиванием вокальной линии и четким ощущением темпа и динамики.
В арии «Ah! Mio cor!» Митчелл решает не менять барочный аффект в актерской игре, что идет на пользу сцене: в музыкальной ткани звучат два контрастных эпизода lamento и furia, а вокалистка остается в одном эмоциональном состоянии — разбитой и страдающей женщиной. Толпа служанок, словно команда из шоу канала TLC «Вы говорите "да" этому платью?», пытаются отвлечь царицу выбором нового наряда, но не могут вернуть ее в реальность.
Следуя оригинальному сюжету, режиссер максимально подчеркивает, что в этом мире всем заправляют женщины, а мужчины — лишь фон. Либо ими манипулируют, либо используют их как секс-игрушки.

Постановка Митчелл отличается обилием эротизма и постельных сцен. Режиссер деликатно работает с темой сексуальности и соблазна. Соблазн у Митчелл – это искусство, искусство управления ведомыми. Постельные сцены не выглядят ни пошло, ни грязно, а вполне вписываются в сюжет и движут сценическую динамику. Такие мизансцены помогают Митчелл преодолеть статичность арий оперы seria.
Эротические сцены с участием Морганы, где используются наручники, веревки и плетка, могут вызвать ассоциации с фильмом «Пятьдесят оттенков серого». Спальня, расположенная на авансцене, с большой кроватью и шкафом с игрушками для любовных утех, напоминает красную комнату Кристиана Грея. В отличие от режиссера попсового фильма, который зарабатывает на теме доминирования, Митчелл делает ставку на взаимоотношения и преподносит эротизм как эстетическое явление.

Митчелл вносит в оперный спектакль многое от своих драматических постановок. Ее «Альцина» воспринимается как фильм, ничем не уступающий лучшим эротическим триллерам кинематографа. Она заставляет вокалистов обнажить эмоции и показать качественную актерскую игру, которая для оперного театра так же важна, как и вокал.