Сумерки «Кольца»
«КольцоНибелунга» / Мариинский театр, Санкт-Петербург
текст: Полина Дорожкова
опера
  • /
  • /
Весна 2018 года в Мариинском театре началась с "Кольца Нибелунга". Штаб-квартира Валерия Гергиева по-прежнему остается единственным в России местом, где отечественные вагнероманы могут увидеть и услышать всю тетралогию. Впрочем, у Мариинского "Кольца" – как и у каждого масштабного проекта – есть свой жизненный цикл. И, кажется, он подходит к концу.

Осилить постановку собственного "Кольца" – вопрос престижа для каждой крупной оперной компании. Помноженный на личные амбиции Гергиева, этот вопрос стал жизненно-важным для Мариинки начала нулевых – и в истории постановки, как и в истории постсоветской России, было много энергического, имперского, авторитарного. Из афиши "Кольца" постепенно стерлись все упоминания людей, которые имели какое-либо отношение к постановочной работе. В результате многочисленных вычеркиваний и замен в афише остались авторы концепции – сам Гергиев и художник-постановщик Георгий Цыпин, работу которого сложно не заметить. Устрашающие каменные исполины, безмолвно наблюдающие за развитием вагнеровского псевдо-эпоса, для многих стали главным впечатлением от постановки. С "Кольцом", которое запустили в 2003 году, была связана еще одна глобальная идея Гергиева, важная для российского оперного контекста – населить Мариинку вагнеровскими операми и вагнеровскими голосами. Этот проект отчасти удался – в Мариинку стали приходить послушать Ларису Гоголевскую или Евгения Никитина, в репертуаре поселились "Летучий голландец" и "Лоэнгрин".

Одним словом, проект начинался благородно и торжественно – но за 15 лет активного использования по кусочкам "Кольцо" начало разваливаться. На протяжении нескольких часов ты вместе с певцами проходишь непростой путь от кряхтения к сипению, вздрагивая при неожиданно ясном, тембре второстепенного героя. Думаешь о том, что надо ввести уголовное наказание за ничем не обусловленное припадание на колено. Страдаешь от мимики Зиглинды (Млада Худолей), которая своим жизнеподобием противоречит эпичной режиссерской концепции. И при этом – теряешь координаты времени и пространства, расплываясь в звуках оркестра и вздрагивая при неожиданном ясных тембрах Павла Шмулевич (Хундинг и Хаген) и Екатерины Сергеевой (Фрика).

Всё это совершенно неудивительно – с "Кольцом" случилось все то, что происходит с задержавшимися в репертуаре спектаклями, оставшимися без присмотра. Он поистрепался, потерял форму и свежее дыхание – все, что казалось смелым в 2003 году, стало сейчас атавистичным, наивным и бессильным. Избавляться от спектакля никто не просит и не хочет – "Кольцо" уже метит в круг объектов исторического наследия, и наверное совсем скоро этот статус заслуженно получит. Но игнорировать сценическую деградацию и оправдывать ее выдающимся музыкальным исполнением – не вполне честно. Вместо попытки не замечать болезнь, следовало бы начать лечение – плотно заняться редактированием и очищением спектакля, который еще некоторое количество лет может оставаться флагманом репертуара.

Мариинку часто сравнивают с "оперным супермаркетом" – и эта характеристика отчасти показательна и в случае "Кольца". Как известно, в супермаркетах избавляются от продуктов с истекшим сроком годности – или, как минимум, переклеивают этикетки. С "Кольцом" не случилось ни того, ни другого – и оно продолжает лежать на полке для акционных товаров, обманывая доверчивых потребителей. Возможно, проклятье Альбериха продолжает действовать за пределами вагнеровской мифологии.