Игра в реальную жизнь
Спектакль Виктора Рыжакова, поставленный в ЦИМе, по пьесе Ивана Вырыпаева

Текст: Елена Филина
  • /
  • /
1
Перед тем как начать читать текст о спектакле, нужно ознакомиться с правилами автора: текст написан полнокровным русским языком, включая ненормативную лексику. Если кто-то против такой письменной формы выражения или по каким-либо соображением такой стиль его задевает — может не читать и закрыть компьютер. Всем остальным — приятного чтения.
На сцене двое. Персонажи с головы до пят в одежде песочного цвета стоят на фоне крафтовой стены. Они старательно артикулируют свои обиды-обвинения-боли. Пространство, в котором обитают герои, — условная кухня. С десяти часов вечера муж и жена пытаются прийти к взаимопониманию, и после семи лет совместной жизни, пересечь неосязаемую еб твою мать солнечную линию.
БАРБАРА. Нам никогда не перейти эту солнечную линию, дорогой. Отбрось всякие надежды на это.
ВЕРНЕР. А тогда, что я, еб твою мать, должен делать? Я что должен вот так, идти, блядь, собирать свои вещи и уезжать из дома?! А потом мы будем делить этот дом?! БАРБАРА. Никакой дом мы делить не будем, дорогой мой, ты просто оставишь его мне, а себе возьмешь ровно половину всех наших накопленных средств, на наших счетах. ВЕРНЕР. Что, что?! БАРБАРА. Ну, что пять часов утра, да, Вернер? Самое время приниматься за дележ имущества?
Условная точка отсчета — c десяти вечера до пяти утра. Это своего рода — временная петля, в которой застряли герои. Они вновь и вновь проходят один и тот же уровень, а не достигнув результата, начинают сначала. Живя в такой кибер-вселенной, персонажи Андрея Бурковского и Юлии Пересильд выглядят нарочито-идеально. Их образы напоминают компьютерную игру «Марио» или «Симс», где раз за разом Вернер и Барбара, облаченные в безликие телесные одежды, начинают цикл с одной и той же позы с одним и тем же выражением лица. Все движения актеров механистичны и шаржированы. Время и пространство этой супружеской пары сконцентрировалось в одном моменте, из которого они не способны безопасно выйти.
Переломная точка в этой череде одинаковостей наступает, когда экран опрокидывается в горизонтальную плоскость и превращается в ринг для боев без правил. От словесных перебранок муж и жена переходят к телесным, избивая друг друга с огромным удовольствием.

После ожесточенной драки герои выпадают из киберреальности, попадая в открытый космос (видеограф Владимир Гусев), на фоне которого звучат их естественные человеческие голоса. Вся наигранность и механистичность исчезает. Вернер и Барбара как будто ломают невидимую стену. Они вдруг понимают, как смогут пересечь солнечную линию.
БАРБАРА. Вернер, - мы не можем пересечь эту солнечную линию, потому что мы не можем пересечь самих себя.
ВЕРНЕР. Потому что, эта линия проходит у нас где-то глубоко внутри, да?
БАРБАРА. Наверное, нужно сдохнуть, чтобы она полностью исчезла.
ВЕРНЕР. Так может, нам сдохнуть, дорогая моя?
«Солнечная линия» создавалась без композитора. В команде авторов есть саунд-дизайнер (Ян Кузьмичев), который озвучивает всё происходящее на сцене. Но сказать, что этот спектакль не музыкальный — неправильно. В «Солнечной линии» буквенные вырыпаевские структуры преобразуются в музыкальное произведение — с четким ритмом, отточенной формой, развитыми темами и лейтмотивами.
В этой постановке, как и в предыдущих — «Кислород», «Бытие №2», Виктор Рыжаков практически самоустраняется, не подвергая пьесу Вырыпаева никаким сценическим модификациям. Весь спектакль строится на сочетании нежности и брутальности, иронии и патетики. Такая игра в контрасты требует от исполнителей одновременно и высокого мастерства, и отречения от ремесленности. Трудность исполнения пьесы кроется в лавировании между жанром, произнесением текста на большой скорости, характерностью и способностью остаться собой. Актеры Андрей Бурковский и Юлия Пересильд филигранно справляются со всеми этими пунктами.